В фондах музея «Легенды седого Иртыша» хранятся тысячи предметов, и каждый из них — частица многонациональной культуры и быта народов нашего края.

Пороховница деревянная

Дата создания: Первая половина XX века

Материал: дерево

Способ производства: ручная работа

Техника: долбление, резьба

Размеры: высота - 14,5 см; ширина - 9,3 см; высота горлышка - 4,0 см

Описание: Пороховница представляет собой сосуд квадратной формы со стёсанными сглаженными углами. Вверху вытянутое горлышко с двумя отверстиями, на противоположной стороне - дно - отверстие прямоугольной формы. Стенки украшены резьбой, представляющей геометрический узор. В отверстия на горлышке продёрнуты тонкие кожаные ремешки.

Сохранность: Скол на горловине, потёртости резьбы.

Легенда: Использовался предмет охотниками для хранения и переноски пороха.

Среди экспонатов этнографической коллекции нашего музея особое место занимает деревянная пороховница первой половины XX века — предмет, на первый взгляд сугубо прикладной, но в действительности являющийся многоинформативным историческим источником. Изучение подобных артефактов позволяет проследить эволюцию охотничьего быта, технологические приёмы местных ремесленников и художественные предпочтения сибирских промысловиков. Данная статья представляет результаты атрибуции этого экспоната и его культурно-историческую интерпретацию.

На протяжении многих столетий охота оставалась фундаментом хозяйственного уклада и физического выживания населения таёжной зоны. Постоянное совершенствование орудий добычи и миграция вслед за зверем стимулировали освоение новых территорий. К моменту вхождения Северо-Западной Сибири в состав Российского государства (XVI век) угорские и самодийские этнические группы уже располагали отлаженной системой промысла, элементы которой продолжали функционировать ещё долгое время. Археологические и этнографические источники свидетельствуют, что аборигенное население виртуозно владело луками, дифференцируя типы стрел по видам добычи, и активно использовало разнообразные ловчие приспособления, включая самоловы и самострелы.

Приход русского населения стал мощным импульсом трансформации локальной охотничьей практики. Пришельцы осваивали у коренных жителей специфические приёмы ведения таёжного промысла и ориентирование в незнакомой природной среде. Однако взаимодействие было обоюдным: русские промысловики привнесли в Сибирь технический и методический арсенал, отработанный в условиях Европейского Севера и центральных областей России. Ключевым нововведением стало распространение огнестрельного оружия, которое, как отмечают исследователи, к началу XIX столетия практически полностью вытеснило традиционные луки коренного населения.

Следует подчеркнуть, что внедрение ружей происходило не одномоментно. На Руси они были известны с XV века, однако переход к систематическому использованию огнестрельного боя на промысле растянулся на несколько веков. Первоначально новое оружие воспринималось неоднозначно: высокая результативность стрельбы соседствовала с фактором распугивания дичи, что вызывало настороженность у приверженцев вековых традиций. Тем не менее, практические преимущества взяли верх, и к концу XVIII — XIX веку ружьё становится главным орудием таёжного охотника.

Снаряжение стрелка, перешедшего на огнестрельный способ добычи, обязательно включало ёмкость для транспортировки порохового заряда. Представленный в музее экземпляр изготовлен из дерева методом ручного долбления — техникой, уходящей корнями в архаичные ремесленные традиции народов Приобья. По справедливому наблюдению В.П. Мыльникова, способы обработки древесины в подобных изделиях выступают надёжным маркером для идентификации локальных производственных школ.

Конструктивно сосуд имеет квадратную форму с намеренно сглаженными углами, что отличает его от более распространённых округлых или «баклажкообразных» натрусок. На верхней части вытянутое горлышко (высота — 4 см) с двумя отверстиями, в которые продёрнуты кожаные ремешки. Днище с противоположной стороны также снабжено прямоугольным проёмом функционального назначения. Габариты (14,5×9,3 см) характерны для подобных изделий — такой объём обеспечивал несколько зарядов, что было критически важно в условиях многодневного промысла.

Обращаясь к типологическому разнообразию деревянных пороховниц, исследователи выделяют несколько устойчивых форм. Круглые разновидности с медальоном на лицевой стороне использовались, как правило, для обслуживания колесцовых пистолетов и фитильных ружей. Например, были распространены образцы со сквозным осевым отверстием, что позволяло усиливать корпус центральной вставкой. Для крупных калибров изготавливали пороховницы-«баклажки», состоявшие из двух частей: дисковидной нижней камеры и горловины с выступами, скреплённых клеем и деревянными нагелями. Наш экземпляр, обладая квадратным профилем и закруглёнными рёбрами, представляет собой региональный вариант, менее тиражируемый в музейных собраниях, но оттого не менее ценный для атрибуции.

Художественная выразительность пороховницы — не менее значимый аспект, чем её утилитарные качества. Орнамент на стенках сосуда выполнен в технике резьбы и представляет собой ритмичное чередование заглублённых фигур. В научной литературе подобные композиции традиционно связывают с древними солярными символами и космологическими представлениями народов Сибири. Однако к изучаемому периоду (первая половина XX века) этот декор, скорее всего, уже был лишён сакральной нагрузки и функционировал как устойчивый этнодифференцирующий признак, маркирующий принадлежность владельца к определённой культурной традиции. Высокое качество отделки объясняется также дороговизной пороха — бережное отношение к содержимому распространялось и на вместилище для него.

Состояние предмета удовлетворительное: фиксируются скол в районе горловины и заметные потёртости резьбы. Эти дефекты представляют собой не столько утраты, сколько «биографию» вещи — следы длительного контакта с руками владельца и суровыми условиями сибирской тайги.

Изучение конструкции позволяет отнести данный образец к категории пороховниц без встроенного дозатора. В отличие от армейских натрусок, где с XVII–XVIII веков появились мерные камеры на один заряд, у сибирских промысловиков процедура заряжания сохраняла промежуточное звено — отдельную костяную или деревянную мерку. В комплекс снаряжения, помимо неё, входили также кожаные или тканевые мешочки для дроби и точильные бруски (оселки). Для усиления конструкции боковые соединения пороховниц нередко окольцовывались металлическими (чаще медными) пластинами, а центральные части стенок дополнительно закрывались накладками с чеканкой. По бокам корпуса монтировались проушины для ремня, позволявшие фиксировать аксессуар на поясе.

Массовый выпуск унитарных патронов в финальной четверти XIX века сделал пороховницы анахронизмом в центральных регионах страны. Однако на периферийных промысловых территориях, где патроны оставались дефицитным и дорогостоящим товаром, деревянные ёмкости для пороха продолжали эксплуатироваться вплоть до 1920-х годов. Таким образом, описываемый экспонат фиксирует «пограничный» хронологический срез, когда архаичная деревообрабатывающая традиция ещё обслуживала нужды современного (для того времени) огнестрельного промысла.

Итак, деревянная пороховница из наших фондов —это комплексный источник по этнографии, истории технологий и искусству народов Сибири, а также часть пережитого быта. Её морфология, орнаментация и следы бытования позволяют реконструировать этапы адаптации коренного и пришлого населения к меняющимся условиям охотничьего хозяйства. Экспонат представлен в постоянной этнографической экспозиции музея и ждёт своих внимательных посетителей.

Е.Н. Соболева, научный сотрудник краеведческого музея «Легенды седого Иртыша» Уватского муниципального округа