Сундучок деревянный

Дата создания: ХIХ век

Материал: дерево, краска

Способ производства: ручная работа, пиление, точение, сборка, роспись, окрашивание.

Размеры: высота - 24,3 см; длина - 43,6 см; ширина - 25,5 см

Описание: Сундучок изготовлен из деревянных досок вручную. Имеет прямоугольную форму, состоит из корпуса и крышки. Крышка выпуклой формы. Боковые стенки соединены "в шип".

Сохранность: Глубокие трещины на дне и крышке, следы жизнедеятельности жуков -точильщиков

Легенда: Использовали такой сундучок для хранения мелких ценных вещей. Хранился такой сундучок в большом сундуке. Принадлежал бабушке Мотошиной (Фукс) А.Д. по материнской линии.

Данный сундук принадлежал семье депортированных в наш Уватский район немцев с Поволжья. Поволжские немцы — это уникальный этнос, который за 200 лет прошёл путь от императорских привилегий до сталинских эшелонов. В 1941 году они пахали землю, учили детей, строили дома и не лезли в политику. Так выглядела немецкая мечта на русском берегу Волги. А потом — за три дня — поволжские немцы исчезли с карты России. Они пришли по приглашению, остались по любви, а исчезли — по Указу. История, в которой слишком много аккуратности... и нет справедливости.

«Амалия Давыдовна Мотошина (в девичестве Фукс) родилась в с.Гуссенбах АССР немцев Поволжья (была такая республика где-то между нынешними Волгоградской и Саратовской областями). Но её не стало после выхода дикого Указа, подписанного Сталиным и Калининым в первые месяцы ВОв.

Амалия Давыдовна Указ о переселении услышала в школе, где ей пришлось всего один день проучиться в четвертом классе. На этом её образование и закончилось.

Амалия Давыдовна вспоминала о том, что «их семьи, как скот, погрузили в «товарники» и через всю страну повезли, кого на Урал, кого в Сибирь или в Казахские, Оренбургские и Алтайские степи.

Семьи Швабов, Фуксов и их соседей из большого красивого немецкого села Гуссенбах, с красивыми домами и ухоженными садами, после долгих мытарств привезли в наш Уватский район. До сих пор женщины не могут без слёз рассказывать  о всех невзгодах тех лет. Трудно передать словами все трудности, выпавшие на их долю.

Чтобы не пропасть с голода, работала вся семья. В основном выручало мастерство Давида Генриховича – отличного сапожника.

- Ни у кого и в мыслях не было чем-то кому-то навредить, но нас постоянно проверяли – говорит Амалия Давыдовна, вспоминая те годы. Унизительной была и обязанность постоянно отмечаться в комендатуре.

Но всё же жили, терпели. В Увате она вышла замуж. С мужем нажили двух сыновей и дочь. Детьми своими она довольна. Уверена, что они её не подведут.

Амалия Давыдовна 42 года проработала швеёй на одном предприятии.» (извлечения из статьи А.Низамова «Разные, но схожие» опубликованной в газете «Уватские известия» от 08.03.1995 №21)

Ни один такой сундучок прибыл в наш район в сентябре 1941 года с пассажирами, которым был выдан «билет в один конец».

В таком сундучке, подобном этому, Амалия Давыдовна могла бы хранить свои девичьи сокровища в далеком Гуссенбахе. Деревянные сундуки были элементом быта поволжских немцев. Их изготавливали сами крестьяне или деревенские ремесленники и они были частью домашней утвари.

Деревянные сундуки у поволжских немцев были разных видов: простой деревянный ящик с плоской крышкой, с выпуклой крышкой («горбатые» сундуки), сундуки для мелочей,  узенький ящик сбоку во всю ширину сундука, иногда с крышкой (назывался приголовок), часто делали съёмные лотки (один или несколько) для мнущихся вещей.

Деревянные сундуки у поволжских немцев имели несколько функций:

• Хранение вещей — в сундуке хранили одежду, утварь, документы.
• Украшение помещения — сундуки украшали назидательными надписями.
• Использование как мебель — сундук часто применяли как стол, лавку и даже кровать, на которой спали старики и дети.

Сундуки делали из различных пород дерева - ольхи, сосны, липы и осины.  Для работы отбирали исключительно хорошо высушенные доски — в идеале, сосновые. Их сушили на чердаках в течение двух лет вдали от солнечных лучей, чтобы избежать трещин. Мебель собиралась без гвоздей — на деревянных шипах, детали соединялись «в шип» для прочности и долговечности.

Шиповое соединение — это способ соединения деталей  путём плотного вставления в глухие отверстия (пазы) фигурных выступов в этих деталях — шипов.

Существовали и народные традиции, связанные с сундуком:

— При выкупе приданого на сундук садились младшие братья, сестры и племянники невесты, которые назначали сумму выкупа.

— Перед свадьбой сундук очищали от «нечистой силы». Для этого его обводили зажженной свечой, иконой, сыпали щепотку соли. Затем клали деньги, хлеб, иногда посуду, чтоб сундук всю жизнь не был пуст, чтоб молодые жили богато.

Сегодня интерес к таким сундукам возрождается, но уже в новом качестве — как к элементу дизайна. Сундуки стали модным аксессуаром. Но этот сундучок — не для украшения гостиной. Это памятник. Памятник стойкости обычных людей, которых безжалостно перемололи жернова истории. Для нашего музея этот сундучок ценен прежде всего своей подлинной историей, которую вы можете увидеть в зале Великой Отечественной войны краеведческого музея «Легенды седого Иртыша».

Судьба этого сундучка и семьи Фукс-Мотошиных — это микроскопический, но невероятно точный слепок судьбы целого народа. Он — символ оседлой, устроенной жизни, которую в три дня погрузили в товарные вагоны и отправили в неизвестность. Он выдержал дорогу, сибирские морозы, годы трудностей, храня в себе память о другом доме. Его ценность — не в мастерстве столяра (хотя оно бесспорно), а в той роли ковчега памяти, которую он невольно принял на себя. Он вез не вещи, а обломок исчезнувшего мира. И теперь, рассказывая свою историю в Музее, он напоминает нам, что за сухими строчками исторических указов всегда стоят живые люди, их разбитые мечты, их слезы и их немыслимое мужество, чтобы начать всё сначала. Это билет в один конец, обратно из которого нет пути, но есть память.

Е.Н. Соболева, научный сотрудник районного краеведческого музея «Легенды седого Иртыша»

Автор фотографии Н.А. Медведева, хранитель музейных предметов районного краеведческого музея «Легенды седого Иртыша»